Некад и топла реч бива спас...
(Напомена рецензенткиње: рецензија је написана на основу делимично обухваћеног опуса литерарног опуса песника Ивице Трајковића Вука)
***
Иногда и тёплое слово бывает спасением…
И в самом деле, не только люди, страдающие редкими болезнями, которым Ивица посвятил это стихотворение, но и многие другие найдут приют в его поэзии. Прежде всего — родители, многочисленные братья и сёстры (по крови и по чернилу), крёстные. Никого Ивица не забывает: ни колыбель, ни Филипа Вишнича, ни Косово, ни южно-сербскую душу Боры Станковича, что особенно проявляется, когда он поёт пером диалектом — столь драгоценным для сохранения идентичности и культуры. Награды, которые он получил за это направление своего творчества, пусть говорят сами за себя.
Ивица умеет запеть с дыханием православия, умеет и выть по-волчьи поэтично. В такие моменты он настоящий, когда отождествляет себя с горными волками и ведёт борьбу «смертных» до «красной зари» с «санковитым созданием, что зовётся жизнью». Правда, для него жизнь — это и «беспокойная бездна». Из глубины его поэтической сущности это являет уважаемый Эдгар Аллан По. В Трайковиче есть и дерзость Джуры Якшича, тьма Симе Пандуровича и Владислава Петковича Диса, а больше всего — Есенин (цикл «Поэты села» и стихотворение «Смерть кота» как гуманистическая параллель «Песне о собаке») и Бранко Милькович («Поэтический Лебедь»).
Когда он поёт о любви, это бесконечно романтично: роза, дева, русская деревня, камин, голубые глаза и — запретная любовь. Хотя кораблекрушение и расставание на перекрёстке неизбежны, Ивица пишет оду нежной женщине, сравнивая её с птицей, которой нужен лишь тёплый ладонь и немного любви. А Ивице достаточно, увидев девушку на перроне большого города, прекрасно понять мечты всех тех, кто приехал из провинции, а также прогуляться по античному полю в мастерской поэме «Орфей и Эвридика», где, помимо мифологии, нашлось место и для акростиха в плаче Орфея (акростих Трайкович часто использует, как и форму кольца в большинстве своих стихотворений).
Лишённый всякой гордости, Трайкович не желает, чтобы помнили его — лишь его стихи. Уверяю, что так и будет, а до прихода чёрных ворон и панихиды поэту бездны, его ждёт сестра на «ароматной можжевеловой» поляне. Ты давно не приходил, мой брат.
(Примечание рецензентки: Pеце́нзия была составлена на основе частично охваченного литературного наследия поэта Ивицы Трайковича Вука.)
***
Sometimes even a warm word can be salvation…
And indeed, not only people suffering from rare diseases, to whom Ivica dedicated this poem, but also many others will find refuge in his poetry. First of all — parents, numerous brothers and sisters (by blood and by ink), godparents. Ivica forgets no one: neither the cradle, nor Filip Višnjić, nor Kosovo, nor the South-Serbian soul of Bora Stanković, which is most evident when he writes in dialect — so precious for preserving identity and culture. The awards he has received for this area of his work speak for themselves.
Ivica can sing with a breath of Orthodoxy, and he can howl with wolfish poetry. In those moments, he is truly himself, identifying with the mountain wolves, and waging the struggle of “mortals” until the “red dawn,” with the “sled-like creation called life.” Indeed, for him, life is also a “restless abyss.” From the depths of his poetic being, this is echoed by the esteemed Edgar Allan Poe. In Trajković, one can find the defiance of Đura Jakšić, the darkness of Sima Pandurović and Vladislav Petković Dis, and above all, Yesenin (the cycle Poets from the Village and the poem “Death of a Cat” as a humanistic counterpart to The Song of the Dog) and Branko Miljković (The Poetic Swan).
When he sings of love, it is infinitely romantic: a rose, a maiden, a Russian village, a fireplace, blue eyes — and forbidden love. Though shipwrecks and partings at crossroads are inevitable, Ivica writes an ode to the gentle woman, comparing her to a bird that needs only a warm hand and a little love. And for Ivica, it is enough, upon seeing a girl on the platform of a bustling city, to understand perfectly the dreams of all those arriving from the provinces; and likewise, to stroll through the ancient field in his masterful poem Orpheus and Eurydice, where, alongside mythology, there is room for an acrostic in Orpheus’s lament (Trajković frequently employs acrostics, as well as the ring form in most of his poems).
Devoid of any vanity, Trajković does not wish to be remembered himself, but only his verses. I assure him that this will be so, and until the arrival of the black crows and the requiem for the poet of the abyss, his sister awaits him on the “scented juniper” glade. You haven’t come for a long time, my brother.
(Reviewer’s note: The review was written based on the partially covered literary oeuvre of the poet Ivica Trajković Vuk)
Жељка Ковачевић,Магистр, профессор сербской литературы и языка
Master’s Degree, Professor of Serbian Literature and Language
...
