Страница находится в стадии строительства.
И.Т.Вук
«Поэзия»
Поэзия есть дыхание вечного существования,свободы и сна праогня,омовенная каплями праводы.
Колыбель
Отцу Стояну и Матери Марице
Время впивало зубы
в кусок живого камня,
бессердечными челюстями украшая
её горячие скулы.
А камень или слияние камней…
Через сильный экстаз
породили непокорные камни
дочь и сына —
новые глыбы.
(2003.)
Лет блаженной Ласточки
Сестре Симки
Лето уступит место осени,
осень усыпит зима,
и вот — придет весна.
Та дивная весна!
Ох, как много в ней
тепла и жизненного смысла!
Храни в себе весну
и лети,
лети, моя милая Ласточка!
Пусть ледяные поцелуи
замёрзших губ жизни
и горькие дождевые слёзы
с молниями в небесах
не коснутся тебя,
не коснутся, блаженная птица,
у пороге твоих крыльев.
(2003.)
«Поэтическое преображение»
Поэт...
На пламени
твоего любовного огня
страстно расплавляются
тело и моя кровь.
Я обретаю новую форму —
поэтическое слово.
Голубоглазая девушка,
моя книга —
дом моей смертной жизни!
...и я в стих превратился.
(2013.)
«Красный огонь»
Два озера
живой воды —
перед тобой.
Смотри, как среди них
два синих вихря
порождают
красный огонь.
Иди, иди к ним!
Не будь статуей Прометея —
стань Прометеем!
На побережье жизни
сбрось плащ одиночества,
сломанное крыло,
сухие дни
и жаждущие ночи.
Иди, иди, не жди!
Пей нектар
из плоти и крови.
(2013.)
«Умное перо»
Посвящение писателям России
Из мыслительных источников…
Рукой ловкой перо обнимает,
играя по бумаге живые игры,
словно ветер, когда дыханием
ласкает степные ковыли-грива.
…громко льются речи.
Бессмертный поэт
Поэту Сергею Александровичу Есенину
Ещё заря лежит в своей постели,
ещё белый день скрывает светлые белки,
и в реке, печальной словно слеза,
чёрная ночь умывает чёрное лицо.
Сизый дым из себя рождает трубка,
которую страстно целует жар,
в углу скромной комнатки
поэт творит вечное писание.
Пишет поэт матери нежное письмо,
пока его греет пламя свечи.
Вьёт он песню о детях из сиротского дома,
поэтическое семя в вечные борозды сеет.
Пишет поэт о заботливой собаке
и щенках без жизненного счастья!
Поёт о кабацкой жизни и блуднице,
Родная земля — величайшее богатство.
Пишет поэт о берёзе из рощи
и о снежинке, что на неё слетает…
Миру нетленным стихом возвещает,
что никогда он не умрёт.
Сизый дым из себя рождает трубка,
которую страстно целует жар,
в углу скромной комнатки
поэт творит вечное писание.
(2011.)
(Русская версия стихотворения, переведённая с сербского в форме белого стиха)
Поэтическая бродяжка
Поэтессе Марине Цветаевой
Далеко от изначального смысла,
в бессмысленной бездне,
где покорно смертные рабы
ещё более смертным идолам
приносят жертву хвалы
плесом свинцовых шагов и плеч,
Обитающее перо изначальной птицы
(обитающее, чтобы быть без дома!)
достойно смотрит
на мёртвую жизнь
и ещё достойнее
на живую смерть,
Ведя борьбу за правду,
отбирая кровь любви
у времени и ночи,
а голосом сердца, от души,
вне чьей-либо брони
не существует ничего —
Даром изначального голоса,
всё остальное отнято.
(2011.)
Бесчувственная
земная бессмысленность...
В лоне вселенной,
на пыльной ладони,
в смертном теле
бессмертная душа
поёт
голосом Элизиума.
...превращается
в чувственный смысл.
«Жди меня, я вернусь»
Посвящение Константину Симонову
Жди, жди меня,
моя маленькая лиса!
Жди меня, моя муза,
как поэзия — вечность.
Жди, любовью и верой
отгоняй тени неверия —
тех, кто пустословит,
что я к тебе не вернусь!
Жди меня, моя лиса,
как раб — свободу.
Жди, хитростью
обхитри ожидание и время
в эти военные дни,
когда солнце смерти
вместо солнца жизни
чёрными проклятыми лучами
ужасно засветит.
Жди — я вернусь к тебе
(как меч — к кобуре),
моя любимая лиса!
(2014.)
«Сказка с характером»
(Колыбельная для голубой славянки)
Помнишь ли ранние весенние ягоды,
чары лета, печаль осени?
Живёт ли воспоминание о наших любовных днях,
когда невинностью гордилась белая зима,
а кровь бурлила в теле?
Помнишь ли дело моего поэтического пера —
мифическую ту колыбельную,
чувственную сказку с характером,
которой я предавал тебя в блаженном, живом сне?
Далеко от смертных существ,
у очага вечного огня,
среди небесного поля зрелого зерна
глаголют Сварог и Вид,
глаголют текуче.
По горе ходит, песню поёт
(от смертного ока умеет скрыться)
Лесная мать,
божественная та демон-женщина,
что груди пышные имеет,
которую могучая магия хранит.
В укромном уголке горы,
под кроной векового дуба,
на плечах росной травы,
сербский поэт сердцу своему
жажду любви утоляет
с девой славянского рода,
с красавицей синеволосой.
По горе ходит, флейту играет
(от смертного ока умеет скрыться)
Лесник,
мистический тот пастух оленей,
что серой тени не имеет,
которого белый волк хранит.
Далеко от смертных существ,
у очага вечного огня,
среди небесного поля зрелого зерна
глаголют Сварог и Вид,
глаголют текуче.
Помнишь ли дело моего поэтического пера —
мифическую ту колыбельную,
чувственную сказку с характером,
которой я предавал тебя в блаженном, живом сне?
Помнишь ли ранние весенние ягоды,
чары лета, печаль осени?
Живёт ли воспоминание о наших любовных днях,
когда невинностью гордилась белая зима,
а кровь бурлила в теле?
(2015.)
«Голубоглазая рифма»
Русская зима, белый снег,
стая волков в рощице
делит пойманную добычу,
мы —
у очага пламени
телами обнажёнными поселились,
и сквозь шёпот, голубоглазая,
мне устами своими говорит:
«Я люблю тебя!»
(2011.)
«Душа живёт...»
Земное существование —
сновидение бдительного Создателя.
В архэ́-гнезде,
где танец вечности танцуют
неугасимый огонь
и неиссыхающая вода
душа живёт, живёт душа
истинной жизнью.
В архэ́-колыбели,
где колыбельную вечности поют
всеобщий голос-смысл
и целомудренная лира,
душа живёт, живёт душа
бдительным сном.
Земное существование —
сновидение бдительного Создателя.
(2013.)
Поэтическая ода Пегасу
I
Летай, Пегас,
некончаемо летай!
О ты,
несуществующее видение,
несущее девять муз —
девять божеств поэзии!
Летай,
некончаемо летай!
II
Летай, Пегас, летай,
мой крылатый брат!
Ты,
чьи крылья
сотканы из букв,
ты,
чья кровь —
чернила для поэта.
Тебе,
возникшему из архэ́-источника
живой воды
и неугасимого огня,
тебе
сочиняю оду
из поэтических слов
(вечных слов),
а не из благородных лавров
(гниющих листьев).
Летай, Пегас,
мой крылатый брат,
летай неустанно
нескончаемым полётом!
III
Летай, Пегас,
некончаемо летай!
О ты,
несуществующее видение,
приносящее муз поэтам.
Поэт без музы —
прах гниющего листа!
Летай,
некончаемо летай!
(2017.)
Песня феодалa-воронa
Чёрные птицы летают —
трудные ли дни наступают?
В откровении нового дня,
над гордой древней деревней,
над непокрытой головой пшеничного поля
танцует ужасный танец
танцовщица-буря-княгиня.
Безжалостными шагами
она гонит
стаю птиц,
что поют проклятие:
«Дайте, дайте
изобильным —
для изобильного пира!»
Чёрные птицы летают —
урожай —
кровь и хлеб
у беднейших ли собирают?
Медный грех
Жили-были дворы,
в глубине петроградского зелёного сада,
посредине сада — стройная лиана,
плоды медовые её сновидели.
Стройная лиана…
Купалась в горькой росе,
Ласкала ночь тёмная,
Грела изначальная звезда жёлтая,
Озаряя небеса первозданным светом.
Тёплую руку садовника
в уединении желала,
но вместо неё, жаждущая,
имела пустое желание,
как эхо, блуждающее по пустым аллеям,
что шепчет тайны забытого сада…
Женщина стройная…
Жила-была одна женщина,
медная женщина,
не любимая своим мужем.
По земле ходят пути,
по ним идёт смертный,
следы оставляет — пыльное зерно.
Зерно пыли катится по дороге…
Ветер, неукротимый тот смелый всадник,
с какими-то мыслями в уме,
гонит его, несёт
пыльное зерно по бескрайнему пути.
Человек идёт по дороге…
На рассвете одной багряной зари
человек, шагая по древним плечам пути,
неожиданно, словно вдохновение поэта,
приходит к прекрасной женщине и её двору.
С рассветом, когда засияет звезда,
жаркая звезда изначальная,
переплелись их судьбы,
встретились он и она.
Разгорелась живая любовь!
Разгорелась живая любовь,
от которой вскипела кровь,
животворная та жидкость,
что по венам течёт.
В тени затхлой жизни,
что холодна, как камень,
страстно, восторженно её целовали
горячие губы — медной женщины.
На пыльных дорогах
сверкала красота её тела,
под натиском рук человека,
с которым жизнь её переплеталась.
Из облаков спустились тогда феи…
Мистические девы,
с волосами нежнее шелка,
оплели вокруг них круг,
своей магией их спрятали
от посторонних глаз.
Девы-феи создали источник воды,
стопами, где землю любили,
река родилась,
словно вечная любовь,
навсегда оставшаяся в памяти.
Вечная любовь!
Вечная любовь!
Вечная любовь!
Против слёз — смех стоит,
против добродетели — пламень греха.
Из греха мы смертные стали.
К греху стремились. Грехом наслаждались.
Грехом исчезли!
Прости, Сила с небесного трона!
Прости смертным, небесная Сила,
Ты, склонная к прощению,
что ушла из своих дворов,
жаждущая была у своего источника.
Прости, небесная Сила,
сердце ожило этой женщиной,
прости телу смертному,
сладилось запретным плодом.
Прости, Сила с небесного трона,
что сокровищницы рая
повернули спины — он и она.
Жила-была одна медная женщина,
не любимая своим мужем.
Один был человек,
мечтал бодрствуя с медной женщиной.
Любовь была одна,
запрещённая Богом и людьми,
но пылкая, искренняя и невинная.
(2011.)
(Русская версия стихотворения, переведённая с сербского в форме белого стиха)
